Лучший из лучших

Голосование

Работа года
 

Полезные ссылки

Инструмент из Германии
Баннер
Баннер
made in Germany
Ошибка
  • Ошибка при загрузке канала данных.
1 Сизиф 2008

Максим Арцинович

ИСКУССТВО КАК РАЗНОВИДНОСТЬ БИЗНЕСА…

Максим Арцинович, президент компании LUX ART, основатель международной ювелирной марки «Maximillian» и владелец швейцарской часовой компании «FrancVila», также является одним из самых авторитетных коллекционеров мелкой камнерезной пластики в России. В его коллекции есть произведения Геннадия Пылина, Сергея Шиманского, Славы Тулупова и многих других выдающихся художников, работающих в этой специфической области декоративно-прикладного искусства. Незадолго до наступления нового, 2008 года, находясь в прекрасном расположении духа, преуспевающий молодой бизнесмен согласился изложить нашему корреспонденту свои взгляды на современную камнерезную пластику и некоторые связанные с этим явлением вопросы…

Корр.: При каких обстоятельствах вы впервые столкнулись с мелкой камнерезной пластикой? Почему и чем она вызвала у вас интерес?

Максим Арцинович: Впервые с этим явлением я столкнулся лет двадцать назад при обстоятельствах, которые, конечно, можно назвать необычными. Это произошло в Петербурге, в мастерской Надара Ахмедовича Чаголидзе, которая располагалась на улице Красной. Как раз в то время Евгений Морозов резал там свою легендарную рыбу. Над эмалированной раковиной, под струей воды, которая текла из крана, он сидел с бормашиной и делал свою первую работу из твердого камня. Работу, которая и по сей день, как мне кажется, остается одним из самых выдающихся произведений русского камнерезного искусства. Это зрелище произвело на меня определенное впечатление и, спустя некоторое время, у меня возник осознанный интерес к камнерезной пластике в самых различных ее проявлениях.

Корр.: Вы являетесь одним из самых активных поклонников камнерезного искусства в России, собирающих свою собственную коллекцию. Много ли, на Ваш взгляд, настоящих произведений искусства среди общей массы производимых сегодня в этом жанре работ?

М.А.: К сожалению, я не эксперт и не искусствовед и не могу дать исчерпывающий ответ на этот вопрос. Но, как мне кажется, таких работ немного. Более того, даже какие-то конъюнктурные изделия, выполненные на высоком уровне, исчисляются единицами.
Вещи для своей личной коллекции я, как бы банально это не звучало, выбираю сердцем. Есть такой термин из области финансового рынка–ликвидность. Так вот, собирая свою коллекцию, я абсолютно не думаю о ее ликвидности. Я думаю прежде всего о красоте того или иного произведения, о художественных нюансах, о сложности изготовления. Я в некотором смысле перфекционист и обращаю внимание на мельчайшие детали, которые практически незаметны неискушенному глазу. И те предметы, которые находятся в моей личной коллекции, я вряд ли когда-нибудь про-дам, так как многое, но не все в этом мире продается за деньги. Мне хочется думать, что эти вещи являются произведениям искусства или со временем будут оценены именно таким образом.

Корр.: Выделяете ли Вы для себя какие-то яркие имена? Каких-то художников, чьи работы уже сейчас имеют объективную, непреходящую ценность?

М.А.: Очень сложный вопрос. Так или иначе, художественный бизнес–это некий маркетинг. Это очень хорошо прослеживается на примере такого феномена, как Фаберже. С моей точки зрения, он по ряду причин был избран аукционными домами в качестве некоего эталона русского камнерезного искусства. И его нынешняя колоссальная известность вызвана не только объективными достоинствами его работ, но этим немаловажным обстоятельством. И все знают не Перхина как мастера, а знают Фаберже как фирму, как марку или как брэнд…
Сегодня яркие имена в области камнерезного искусства–это Шиманский, Тулупов, Морозов и некоторые другие… Собственно говоря, все эти имена можно увидеть в каталоге, который я издал. Я постарался включить туда лучших из тех мастеров, с творчеством которых знаком. Но то, что это талантливые художники, очевидно лишь для очень узкого круга коллекционеров. То есть для буквально двух-трех десятков человек в этой стране. Какой-то широкой известности в мировом масштабе у этих художников нет.

Сегодня искусство не может существовать без маркетинга и профессиональных продавцов.
Как показывает практика, художники никогда не смогут сами себя продавать, потому что они по определению люди творческие, а не деловые. У каждого художника должен быть свой агент, свой дилер. На Западе это уже давно стало нормой. Я практически не знаю в Европе художников, которые сами себя продвигают на рынке. У тех же мастеров-камнерезов из Идар-Оберштайна наверняка есть какие-то контракты с галереями, которые и являются их продавцами. Галерея–это тот самый мостик между художником и конечным потребителем. Галерея выпускает каталоги, организует участие в выставках, позиционирует художника на рынке. Именно так имя художника становится ярким. Мне слабо верится, что кто-то из перечисленных мной художников сможет самостоятельно сделать из своего имени брэнд или торговую марку, добившись действительно всестороннего признания. Поэтому, если мы говорим о раскрутке своего собственного имени, будь то Геннадий Пылин, Антон Ананьев или Александр Веселовский, художнику необходим свой агент, свой арт-дилер.

Корр.: Вы также занимаетесь дистрибъюцией работ многих художников-камнерезов Петербурга. Как Вы оцениваете рынок, существующий для этого вида искусства, как в России, так и за рубежом?

М.А.: В течение последних четырех-пяти лет я был активным покупателем камнерезного искусства и приобрел ряд работ для своей личной коллекции. Кроме того, руководствуясь желанием помочь художникам-камнерезам в Питере, я сделал попытку за-няться камнерезной пластикой профессионально, как бизнесом. И за эти пять лет с этой целью я также купил порядка 40 работ. Большинство из них были проданы мною за рубежом, в Швейцарии. И лишь буквально несколько работ я продал в России.

Если мы говорим о том, что камнерезная пластика–это определенный вид искусства, то она должна быть достойно представлена на рынке. Галерей, которые профессионально занимались бы камнерезной пластикой, в России нет. Ни в Москве, ни в Петербурге. Есть несколько салонов и магазинов, которые специализируются на торговле камнерезными работами. Но методика оценки тех или иных работ, которые в них представлены, мне неясна и непонятна. Там можно найти достойную работу за разумную цену, а можно найти совершенно бестолковые вещи, которые не стоят и трети той цены, которую за них просят. И в любом случае такой инфраструктуры недостаточно. Поэтому кон-такты художника с покупателем, к сожалению, происходят так же, как и десять лет назад. Кто-то кому-то кого-то порекомендовал, какой-то файл отправил по электронной почте. Кто-то каким-то образом для художника договорился о какой-то встрече с каким-то банкиром…

В Швейцарии работы были реализованы через галереи в Цюрихе и Люцерне, с которыми я работаю, а также в таком курортном городе, как Сент-Морис. Туда приезжает много богатых людей, европейская аристократия. Многие из них еще не разучились ценить прекрасное, сделанное руками человека. Но, тем не менее, я могу сказать, что даже при самых благоприятных обстоятельствах, в сравнение со скульптурой или с живописью, камнерезная пластика–ничтожно маленький, очень закрытый сегмент рынка искусства, который понятен среди клиентов буквально единицам.

Корр.: Есть ли предпосылки для возникновения в России арт-бизнеса в этой области как такового? Может ли он, при грамотной постановке дела, обеспечить приемлемые доходы?

М.А.: Арт-бизнес немногим отличается от любого другого вида бизнеса. Многие люди профессионально инвестируют свои средства в искусство с целью прироста капитала, рассчитывая, что приобретенные сегодня работы завтра можно будет продать дороже. В данный момент я не вижу в камнерезной пластике существенного потенциала для инвестиций. В этой области рынка в России как такового нет. Впрочем, рынок, как известно, можно создать. Конечно, для этого нужны очень значительные средства. Их можно найти, главная проблема–не в этом.

Проблема–в специфическом менталитете самих резчиков по камню. О каком возникновении арт-бизнеса можно говорить, если с художниками и мастерами, работающими с камнем, не сможет договориться ни одна серьезная галерея? Галерея–это не покупатель, галерея–это продавец. Она продает конечным клиентам произведения искусства. И если галерея вам дает заказ, вы берете предоплату, а потом срываете все сроки, о чем вообще может идти речь?
Русские резчики по камню абсолютно дистанцированы от мирового арт-рынка. Практически никто из них не говорит ни по-английски, ни по-французски, никто из них не принимает участие в серьезных международных выставках. Они некоммуникабельны во всех смыслах этого слова. И до тех пор, пока что-то не изменится в их сознании, смотреть на камнерезную пластику как на серьезный бизнес, мне не представляется возможным.

Корр.: Чем, на Ваш взгляд, определяется стоимость той или иной работы–ее художественными достоинствами или трудозатратами в процессе изготовления?

М.А.: Есть, конечно, объективные признаки стоимости той или иной работы. Это, в первую очередь, стоимость камня и драгоценных металлов. Но в принципе, так же как в живописи или скульптуре, в камнерезной пластике материал–это не более чем материал. И стоимость работы не связана напрямую с затратами на него. Она определяется не килограммами того или иного камня или весом золота, которое было использовано в производстве этой работы. Она определяется прежде всего мастерством художника и степенью известности его имени. Грубо говоря, стоимость работы составляет ровно столько, сколько клиенты согласны за эту работу сегодня заплатить. Если они вообще готовы ее купить.

Корр.: В Вашей коллекции преобладают работы петербургской школы резьбы по твердому полудрагоценному камню. По какой причине Вы отдаете предпочтение имен-но мастерам Северной столицы?

М.А.: Предпочтение петербургской школе я отдаю в первую очередь потому, что я сам родом из Петербурга. Во-вторых, сто лет назад Петербург был столицей Российской Империи не только в политическом, но и в культурном смысле. И в том числе–ювелирно-камнерезной столицей. Помимо Фаберже здесь существовал добрый десяток известных на тот момент ювелирных предприятий и компаний. И традиции петербургской камнерез-ной и ювелирной школы сохранились даже после революции. В коммунальных квартирах и на кухнях они передавались от деда к отцу, от отца к сыну. И можно сказать–в переносном смысле, разумеется–что те люди, которые сегодня занимаются этим видом искусства в Петербурге,–либо внуки, либо правнуки тех людей, которые работали тогда у Фаберже и в аналогичных фирмах. Именно поэтому здесь и сохранилась определенная культура камнерезной пластики. Я знаю несколько московских художников-камнерезов, знаком и с уральской школой резьбы по камню. Но тот стиль, в котором они работают, меня не прельщает. Я сознательно выбираю Петербург.

Корр.: Достигнут ли, на Ваш взгляд, по прошествии определенного времени произведения современных мастеров статуса, сопоставимого с тем, каким пользуются сегодня работы Карла Фаберже?

М.А.: Подобного статуса работы тех или иных художников достигнут только в том случае, если вас изберет в свои подопечные серьезный агент. Аукционные дома Sotheby`s или Christie`s, например. Получить определенный статус, стать великим, художник может только при этих обстоятельствах. И, по большому счету, от самого художника это никоим образом не зависит.

Кроме того, существует циничный принцип «Хороший художник–мертвый художник». Стать великим после смерти гораздо легче, чем стать великим при жизни. Если человека нет в живых и он уже никогда ничего не сделает, а его работы–высокого уровня, то они уже сами по себе становятся раритетами. При этих условиях любой из ныне живущих питерских художников, работающих с камнем, может стать великим. Не сразу, а через двадцать, тридцать или пятьдесят лет.

Корр.: Какие советы Вы могли бы дать начинающему коллекционеру? Какими критериями следует руководствоваться при формировании коллекции, для того чтоб не потратить свои деньги на заурядные ремесленные поделки?

М.А.: Научить человека разбираться в камнерезной пластике, объяснить ему, что вот это хорошо, а вот это–плохо, чрезвычайно сложно. Лучше всего найти хорошего консультанта, специалиста по камнерезной пластике. Сегодня таких консультантов в России не больше четырех-пяти человек. В первую очередь, это Марина Николаевна Лопато, Валентин Васильевич Скурлов и Татьяна Николаевна Мунтян, которые уже много лет являются одними из лучших специалистов в этой области не только в России, но и во всем мире. Они, несомненно, смогут вам дать профессиональную консультацию, как-то сориентировать вас в этом вопросе…

Но если вы собираете коллекцию не с целью относительно выгодного вложения денег, а мотивируетесь искренним интересом, то покупать работы художников нужно следуя исключительно велением души и сердца… Только руководствуясь этим принципом, вы сумеете собрать коллекцию, которая будет радовать прежде всего вас.

Декабрь 2007г.

 

МНЕ НРАВИТСЯ!

Поиск по сайту

Галерея Сизифа

МЫ НА FACEBOOK!



Последние новости

Популярные

Новости OpenSpace

Блог Скурлова В.В.


Яндекс.Метрика
Besucherzahler Russian brides dating agency
счетчик посещений