Лучший из лучших

Голосование

Работа года
 

Полезные ссылки

Инструмент из Германии
Баннер
Баннер
made in Germany
Ошибка
  • Ошибка при загрузке канала данных.
2 Сизиф 2008

Сергей Фалькин

КОЕ-ЧТО О КОМПРОМИССЕ

(брюзжание в свободном стиле без картинок)

Редакция альманаха попросила меня подготовить для очередного номера статью о художественности в нашем камнерезном жанре. О той самой художественности, о которой я по неосторожности часто рассуждал и к которой так горячо призывал. Расскажи нам, наконец, о чем это идет речь, мол…

Начал и почти внезапно понял, что нет никакого смысла говорить ни о художественности, ни о каких других высоколобых понятиях. Поскольку будет это не правдивее искусствоведческой болтовни, столь же далекой от жизни, как и какая-нибудь проповедь средневекового моралиста для современного тинейджера.
Да, правда, есть духовные ценности, наработанные человечеством за тысячелетия. Есть общечеловеческая художественная мысль. Но где это все сегодня? Правильно, там—в резервации. В музеях, архивах. Тщательно охраняемое, оберегаемое.

ХХ век различными способами, праведными и не очень праведными, вытеснял художественность из жизни на обочину. И много в этом преуспел. Господа Гламур и Кич в обнимку бодро шага-ют по осевой. И самое грустное в том, что эта парочка, как остроумно заметил эрмитажный сотрудник Аркадий Ипполитов, утратив детские веселость и непосредственность, стала сугубо агрессивной. И, кстати, очень деловитой.

Понятно, что я нарочно утрирую суть вещей для краткости изложения и для «красного словца». Но суть при этом остается сутью. И ничего с этим не поделаешь.

Кроме того, ясно, что определение есть для всякого явления и для всякого понятия. Для того и существуют словари. Толковые и не очень. Предпочитаю пользоваться собственными определениями. Дилетанту позволительно. Например, что такое художественность? В моем представлении—это не более чем эстетическая категория, определяющая качество некоего творческого продукта как индивидуальное, личностное отражение действительности. И здесь не важно, какими средствами это качество достигнуто. 

И что из того? Да ничего. Это всего лишь наукообразное определение. Это не формула, где подставляешь вместо икса и игрека собственные значения и получаешь результат. Нет таких формул. А для человека современного, оцифрованного со всех сторон, отсутствие формулы, готового рецепта, руководства или памятки пользователя становится почти всегда камнем преткновения. Как ориентироваться в бескрайнем море продукции, когда собственного мнения нет или не очень доверяешь ему в «силу» неподготовленности?

ХХ век решил эту проблему просто—цифра. То есть—цена. Плюс реклама, раскрутка. И кому нужно понимание, кому нужен подготовленный потребитель-зритель? Никому. Ни продавцу, ни художнику, а в результате: и покупателю проще.

Что это вы там говорите о художественных достоинствах работы? Вы посмотрите на цену, на эти бесконечные нули. Вам все понятно? За барахло не платят такие бешеные деньги, кстати, порой, поболее, чем за Ван Гога.

Прагматичный, политизированный ХХ век превратил искусство из инструмента воспитания духовности в оружие стандартизации, управления. И все по одной простой причине: нас на земле стало очень много. Управлять стало трудней. А думающим и чувствующим человеком управлять вдвойне трудней. Кока-кола и Мэрилин Монро! ХХ век превратил искусство в товар и научился лихо продавать его. ХХ век, век иллюзий, легко разобрался с диллемой: быть или казаться. Целая научная отрасль работает над темой: как быть успешным. Сегодняшний художник более озабочен поиском формулы успеха, чем неких архитрудоемких художественных задач. 

Вся эта тезисная преамбула понадобилась мне лишь для того, чтобы кратко охарактеризовать ситуацию в художественном мире, очень сложном, нарочито запутанном. На фоне этой картины наше камнерезное направление выглядит столь незначительным, что говорить об экономической, идеологической или рекламной привлекательности не приходится.

Но, как ни странно, это не минус. Мы существуем в маленьком мирке, в стороне от большой игры, правила в которой диктуют деньги и только деньги. Это—факт. Со стороны может показаться, что специфика жанра, заключенная в большой материалоемкости, в гигантских трудозатратах, почти автоматически делает этот жанр причастным к большому миру денег и успеха. Это иллюзия, которая подчас и нас самих, служителей жанра, сбивая с толку, толкает к завышенной самооценке. И не нужно проводить каких-либо особо серьезных искусствоведческих исследований, чтобы понять, что в нашем цеху среди всей массы произведенной продукции так называемых произведений искусства микроскопически мало.
И здесь бы самое время поговорить о компромиссе. О том самом, о котором Гоголь говорил. О компромиссе художника с собственной совестью. Но что-то удерживает меня от этого. Даже не опасность впасть в банальное морализаторство. Скорее, две причины. Первая (простая): для начала, как минимум, надо вырастить в себе художни-ка, поскольку даже классный мастер-виртуоз не есть художник автоматически, по определению. Вторая: гоголевский персонаж продал свой дар не за хлеб насущный, а за жирное благополучие. А я что-то не видел нигде среди коллег, даже зарубежных, ни одного преуспевшего и ожиревшего. Этот компромисс—личного, частного порядка. Он из области морали. Но есть другой. Экономический.

Наше камнерезное дело, столь сильно развившееся за последние несколько лет (я говорю о России), вдруг совершенно внезапно, споткнувшись о мировой и внутренний кризис, захромало. И вылезли наружу все наши ошибки и просчеты. Тут и неумелость организаторская, и необученность экономическая, и рыночный нигилизм, и проч., и проч.
Мы все как бы знаем, что занимаемся делом коллективным. В одиночку вальс не станцуешь. Но перестаем и думать об этом, как только частный интерес хоть сколько-нибудь не состыковывается с общим. Конкуренция на рынке! Да, согласен. Только для этого рынок должен быть. Его еще создать надо. Общими усилиями. А пока мы имеем парочку полупустых прилавков и несколько случайно забредших к нам скучающих покупателей.
Ничего себе, скажут, задачка! Так дай тогда рецептик, умный такой, как этот рынок создать! Не собрать же, в конце концов, вместе всех заказчиков и постоянных клиентов и объявить это рынком. Правильно, глупость. Еще большая глупость говорить о том, что мы должны производить больше изделий, не считаясь ни с чем: ни с неизбежным клонированием петых-перепетых тем и идей, высосанных из пальца или позаимствованных у Фаберже, ни с обязательной потерей того тонкого налета эксклюзивности. И так далее. Уральские мастерские уже ринулись в этом направлении, набирая по ходу мощь. Я не знаю, кто может сегодня конкурировать с ними в виртуозности исполнения и скорости тиражирования типажей. Наверное, только китайцы. И то не сегодня, а завтра. И что из этого? Рынок появился? Дудки! Просто товара стало больше. И клиент вдруг обнаружил, что не такое это архитрудное дело—резать камень! Вот ведь сколько по-наделали! И все! Куда дальше?

А логика говорит, что при кажущейся безвыходности нужно искать компромисс. Есть данность: сегодняшняя ситуация в художественном мире со своими сложившимися правилами и уста-вом. Есть задача: сохранить и развить наш камнерезный цех в этих заданных условиях. И я вижу пока возможным один путь к решению этой задачи. Заключается он в объединении наших усилий только для одной цели, имя которой пиар. Рынок создает умная и, может быть, даже агрессивная информация. А донести эту информацию при отсутствии больших денег может помочь, пожалуй, только проведение серьезных (в смысле подготовленности) акций, выставок, конкурсов и прочих публичных мероприятий. Но в одиночку, как уже говорил, вальс не станцуешь, конечно, если ты не признанный всеми мэтр. Таковых среди нас нет.

А где, спросят, компромисс? Компромисс чего с чем? Суть его заложена в преодолении некоторых внутренних противоречий в нашем камнерезном деле и противодействия внешнего. Сначала о внешнем. Банальное: разделяй и властвуй. То есть никто—ни посредники, ни покупатели на данном этапе не заинтересованы в нашем единении и согласованности. «Рынок—это мы»,—говорят они. Работайте лучше, продавайте дешевле. Это делайте, это не делайте. Образцы у вас есть, они известны давно и растиражированы в сотнях фолиантов. «Это ваша ниша,—говорят они,—и за ее пределами вас никто не ждет». Это правда—нас никто нигде не ждет. По одной причине—никто про нас не знает. Одиночные локальные вылазки не в счет.

Кроме того, большой мир интересуется только явлениями, только информационным поводом, чем, увы, мы пока еще не стали.

Теперь о внутренних противоречиях. Работая в камне дедовскими технологиями (другого по-ка еще не придумано), выполняя заказ (хлеб насущный дабы заработать), мы не оставляем себе ни времени, ни сил на работу творческую, на поиск своего собственного поиска, на собственное понимание материала и формы. А причина, мне кажется, только в одном. Сколько уже раз я слышал этот убийственный аргумент: после выразительного взмаха рукой—да кому это нужно, да зачем мне эта морока! Отвечаю: не нужно—не делай, но и не жалуйся на дядю.

И еще одно: нынешний мир ждет простых, ярких решений, остроумных, лишенных пафоса метафор. Что, казалось бы, слабо вяжется с серьезностью материала, в котором мы работаем. Вяжется, еще как вяжется! Искать надо, работать надо не только руками, но и душой, и головой, и нервом. И тут уж без художественности просто никуда.

 

Август 2008г.

 

МНЕ НРАВИТСЯ!

Поиск по сайту

Галерея Сизифа

МЫ НА FACEBOOK!



Последние новости

Популярные

Новости OpenSpace

Блог Скурлова В.В.


Яндекс.Метрика
Besucherzahler Russian brides dating agency
счетчик посещений