Лучший из лучших

Голосование

Работа года
 

Полезные ссылки

Инструмент из Германии
Баннер
Баннер
made in Germany
Ошибка
  • Ошибка при загрузке канала данных.
1 Сизиф 2009

Антон Ананьев

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ АБОРИГЕНА…

В декабре минувшего года серия работ Антона Ананьева под условным названием «Рыбы» получила Гран-при—высшую награду конкурса «Ювелирный Олимп». Таким образом, мы получили уникальную возможность взять интервью у главного редактора нашего альманаха. Между прочим, задавать вопросы человеку, которого ты знаешь как свои пять пальцев, является отнюдь не таким простым делом, как может показаться на первый взгляд. Тем не менее мы все же сделали такую попытку…

Anton Ananiev

Корр.: Давайте начнем с одного из наиболее важных событий этого года—«Тавромании». Вы были одним из главных инициаторов этого мероприятия и, наверное, лучше других можете рассказать нам всю его предысторию…

Антон Ананьев: Да, инициатива действительно исходила от меня. Само желание организовать выставочную экспозицию на основе коллекции работ, объединенных какой-то единой темой, возникло у меня уже довольно давно. Поскольку мышление резчиков по камню в Петербурге за последние годы существенно изменилось, было бы вполне логично внести качественные изменения и в подход к проведению выставочной деятельности. В какой-то мере это послужило бы дополнительным стимулом для художника, а также вызвало бы повышенный интерес у зрителя. Впервые мы обсудили возможность проведения такой выставки с коллегами на дне рождения Славы Тулупова в декабре прошлого года. Замысел всем понравился, но возник целый ряд вопросов. Особенно много споров вызывала тема, которую предполагалось по-ложить в основу выставочной концепции. И тут во всем своем блеске проявилась гениальность Сергея Фалькина, который предложил использовать в качестве универсальной темы образ быка. Эта идея, надо сказать, устроила абсолютно всех потенциальных участников. Сам по себе этот образ обладает не только глубиной, но и символической многозначительностью, допускающей множество различных интерпретаций. Кроме того, учитывая, что наступивший год по китайскому календарю является годом Быка, выставочная коллекция приобретает также определенную актуальность. Вот таким образом, собственно, и родилась «Тавромания».

Корр.: А какова дальнейшая судьба этой коллекции? По этому поводу циркулируют самые разнообразные слухи…

А.А.: На самом деле на этот вопрос довольно трудно ответить однозначно. В общей сложности под эгидой «Тавромании» объединились тринадцать художников из Петербурга, которыми было создано двенадцать различных композиций. Однако у зрителя вряд ли будет возможность ознакомиться со всеми этими работами в рамках одной экс-позиции. В силу различных причин какие-то работы покинут коллекцию на определенном этапе, какие-то—наоборот, пополнят.

Стартовав на «Ювелирном Олимпе» в декабре прошло-го года, «Тавромания» в данный момент экспонируется в галерее «Diamond Dance» в Петербурге. Кроме того, в качестве дальнейших этапов намечены также мероприятия в Литве, Финляндии и Германии. Впрочем, в этой программе еще могут произойти изменения...

А. Ананьев

"Похоть-1" 2008г.

Корр.: Станет ли проведение подобных выставок постоянной практикой для камнерезного сообщества в Санкт-Петербурге? Есть ли какие-то планы на будущий год?

А.А.: Вы знаете, планы есть всегда. Однако будут ли они реализованы—покажет время. Конечно, достигнутый резонанс подразумевает продолжение всей этой истории. Но есть также и немало отрицательных факторов. Даже «Тавромания» не вполне, скажем так, соответствует своему первоначальному замыслу…

Корр.: Расскажите о себе. Как и с чего началось Ваше увлечение резьбой по твердому цветному камню?

А.А.: С камнем я познакомился абсолютно случайно. Это заслуга Бориса Качалова, с которым я знаком с пятнадцати лет. Произошло это в 1997 году. До этого момента я, в лучшем случае, слышал краем уха имя Фаберже.

Что именно привлекает меня в резьбе по камню? Дело в том, что это необыкновенно рукотворный процесс. В высшей степени рукотворный. Эти работы не просто п?том пахнут – они покрыты еще и густым слоем эпителия. И едва ли в мире существует что-то, что могло бы сравниться с резьбой по камню в этом отношении. Это настоящее дело рук человеческих. И поэтому, работая с камнем, я как-то особенно остро ощущаю себя человеком.
Кроме того, есть, конечно, и магия самого материала. Однако по этому поводу уже так много сказано, что я вряд ли смогу добавить что-то новое.

Корр.: Несколько лет назад Вы были известны как мастер, специализирующийся на изготовлении «блокированной миниатюры». Однако в последнее время Вы полностью игнорируете этот жанр. Почему?

А.А.: Я думаю, это связано прежде всего с тем, что у меня изменилось само восприятие камня. Главную проблему, связанную с «блокированной миниатюрой», недавно очень хорошо сформулировал Сергей Станкевич. Это действительно во многом насилие над самой сущностью камня. Наверное, именно поэтому зрелые мастера «блокировкой» почти не интересуются. Это такой конъюнктурный, по сути, жанр—в его рамках не столько удобно творчеством заниматься, сколько деньги зарабатывать.

Кроме того, я вообще полагаю, что само понятие жанра на сегодняшний день уже практически полностью исчерпало себя. Мне довольно трудно представить, каким образом сегодня можно создать что-то действительно новое и интересное в жанре той же «блокированной миниатюры» или там, скажем, флористики. Это почти что абсурдно звучит...
Это масштабы мышления прошлого века. И даже покупателю все это скоро станет неинтересно. Ну а мне это неинтересно уже сейчас...

Корр.: Серия Ваших работ под общим названием «Рыбы» была отмечена высшей наградой «Ювелирного Олимпа»—Гран-при. Считаете ли Вы эту серию своим лучшим произведением на сегодняшний день?

А.А.: Нет, не считаю. Объективно «Рыбы» были не самыми плохими работами в общем контексте выставки. Однако я не уверен, что они заслужили столь высокую оценку. На самом деле этот вопрос следует задавать не мне, а скорее членам жюри конкурса…

Корр.: Ваше творчество не отличается большим тематическим разнообразием. Уже несколько лет подряд в Ваших работах доминирует образ Минотавра. Что именно олицетворяет для Вас этот образ?

А.А.: Этот образ, скажем так, мне близок. Тут много личного и мне не хотелось бы распространяться по этому поводу. Сомневаюсь, что человек может высказываться на такие темы публично и не кривить при этом душой. Откровенным можно быть со своими друзьями и близкими, а не с периодическим изданием, которое за сто рублей может приобрести кто угодно. Меня, пожалуй, вполне устраивает ситуация, при которой зритель видит в моих работах лишь то, что он способен увидеть в них сам по себе. И если я чего-то не сумел до него донести—это прежде всего моя собственная неудача. А большинство этих душещипательных историй, связанных с различными произведениями искусства, сочиняется, как мне кажется, задним числом.

Кроме того, я вообще не воспринимаю искусство на смысловом уровне. Задача искусства—заставлять человека чувствовать, а не думать. И одна-единственная хорошая книга способна дать куда больше поводов для размышления, чем все изобразительное искусство в целом. Поэтому какая, собственно, разница, что для меня олицетворяет Минотавр? Он должен либо нравиться зрителю, либо нет.

Что же касается тематического однообразия... Вы знаете, художник—не мореплаватель эпохи Великих географических открытий. Перед ним не стоит задачи отобразить в своих работах максимальное количество каких-то новых тем. Кроме того, Минотавр—не самый банальный образ. Особенно, если учесть, что в количественном отношении на сегодняшний день наиболее актуальными образами для Петербурга являются танцующие бегемоты и сумасшедшие старушки…

Корр.: А что Вы вообще думаете по поводу камнерезного искусства в Петербурге на данном временном отрезке? Насколько позитивны происходящие перемены?

А.А.: Я и так по этому поводу публикую в каждом номере альманаха две-три своих статьи. Впрочем, давайте допустим, что я не все в этих статьях высказал...

Наверное, лично для меня любые перемены являются скорее позитивным процессом, нежели негативным. Хотя, конечно, не стоит забывать, что всякое личное мнение не является объективной констатацией факта.

Тем не менее, несомненно, что те задачи, которые ставит перед собой большинство мастеров в Петербурге сегодня, разительно отличаются от задач, которые они решали десять или пятнадцать лет назад. И на мой взгляд, камнерезное искусство в этом смысле действительно перешло на другой качественный уровень. Нельзя, конечно, сказать, что резьба по камню сегодня является искусством в таком, знаете, сермяжном смысле этого слова, но стадию ремесла она уже точно миновала. И я думаю, что, находясь в здравом уме, такую ситуацию вряд ли можно охарактеризовать как негативную.

Можно, пожалуй, говорить о некоторых негативных моментах, которые являются следствием происходящих процессов. Это прежде всего заметное падение общего уровня мастерства. Я не уверен, что художник, не владеющий в полной мере ремеслом, чувствует себя абсолютно свободным в творческом отношении. Ведь он, по сути, способен решать лишь те задачи, которые позволяет решать его профессиональный уровень. А пресловутая самобытность может компенсировать отсутствие мастерства лишь отчасти.

Кроме того, мне внушают определенные опасения назойливые попытки утвердить в резьбе по камню скульптурные приоритеты. Большинство проблем, возникающих у резчиков по камню, объясняется прежде всего посредственным уровнем художественного образования как такового, а не исключительно незнанием неких скульптурных канонов. Да и вообще, по-моему, очевидно, что работы тех мастеров, которые тяготеют в своем творчестве к скульптуре, при всех присущих им достоинствах менее всего связаны с камнем как материалом. Твердый цветной камень—не скульптурный материал, он никогда не позволит форме существовать в свободном пространстве. И я по своему опыту могу сказать, что нужно искать какие-то новые пути, а не просто брать здоровенный блок обсидиана и переводить в него некую грамотно исполненную модель.

Впрочем, думаю, что время все расставит по своим местам. Кроме того, преодоление каких-то трудностей – процесс сам по себе довольно увлекательный…

Корр.: В последнее время на страницах этого альманаха, главным редактором которого Вы являетесь, появились критические замечания в адрес Фаберже. Что это—продуманная идеологическая позиция или отдельно взятое частное мнение?

А.А.: Знаете, мне бы ни в коем случае не хотелось, чтоб у читателя сложилось ощущение, что мы санкционировали какую-то травлю Фаберже. Тем более, что такая ситуация выглядела бы как нападки Моськи на слона.
Пожалуй, стоит прояснить позицию редакции альманаха в этом вопросе. Думаю, нужно быть очень самонадеянным человеком, чтобы отрицать колоссальные заслуги Фаберже перед камнерезным искусством в исторической ретроспективе. Однако сегодня его фигура является объектом создания самого настоящего культа личности со всеми вытекающими отсюда последствиями. Фаберже олицетворяет для общественного мнения некую абсолютную ценность вроде Моисеевых скрижалей. Отсюда—выраженный консервативный взгляд на современную камнерезную пластику у большинства ее поклонников, которыми она воспринимается исключительно как одна из разновидностей ювелирного искусства. Именно поэтому миф о Фаберже сегодня играет для камнерезного искусства в основном негативную роль. И целью публикаций в альманахе было не провозглашение какой-то идеологической позиции, а всего лишь стремление обратить внимание читателя на этот весьма неприятный момент.

Корр.: В Ваших высказываниях явственно прослеживается стремление закрепить за Петербургом статус главного культурного центра России в области камнерезного искусства. Даже слоган, украшающий обложку этого альманаха, весьма недвусмысленно на это намекает. Вы любите Петербург?

А.А.: Я его не люблю. Я в нем живу. Я—абориген. А такие понятия, как «люблю» или «не люблю»,—это терминология гостей города…

Январь 2009г.

 

МНЕ НРАВИТСЯ!

Поиск по сайту

Галерея Сизифа

МЫ НА FACEBOOK!



Последние новости

Популярные

Новости OpenSpace

Блог Скурлова В.В.


Яндекс.Метрика
Besucherzahler Russian brides dating agency
счетчик посещений