Лучший из лучших

Голосование

Работа года
 

Полезные ссылки

Инструмент из Германии
Баннер
Баннер
made in Germany
Ошибка
  • Ошибка при загрузке канала данных.
2 Сизиф 2009

ХУДОЖНИК И ВРЕМЯ

Имя Сергея Шиманского о многом говорит любому поклоннику или ценителю мелкой камнерезной пластики наших дней. Вклад этого талантливого художника в развитие этой специфической разновидности искусства не вызывает сомнений даже у самых отъявленных скептиков. Тем не менее, за последние годы у нас накопился целый ряд вопросов, которые мы и решили задать Сергею, выбрав для этого подходящий момент. С хроникой этой беседы мы и предлагаем ознакомиться читателям нашего альманаха…

Sergey Shimansky

Корр.: Начнем с традиционного вопроса. При каких обстоятельствах Вы увлеклись резьбой по твердому цветному камню?

Сергей Шиманский: Все началось на пятом курсе университета имени Герцена, где мы учились вместе с Александром Корниловым. Саша спросил—не хочу ли я попробовать вырезать что-нибудь из твердого камня? Сам-то он уже резал к этому времени, поскольку с камнем был знаком с детства, у него отец был геологом. И вот он дал мне кусок дымчатого кварца, из которого я сделал маленькую фигурку кабана. Эту фигурку я вырезал практически «вслепую», работая в основном по наитию, поскольку ничего тогда толком еще не знал. Делал я ее, кстати, не с помощью бормашины, а на удивительном станке под названием «Умелые руки»…
Вот при таких обстоятельствах я впервые познакомился с твердым камнем. И произошло это в девяносто первом году, если мне память не изменяет…

Корр.: Чем привлекает Вас этот специфический материал?

С.Ш.: Это не такой простой это вопрос, как на первый взгляд кажется… Ну, во-первых, меня сразу привлекла особая камерность материала. И чем больше я с ним работал, тем больше этим материалом очаровывался…
Бронза, гипс, мрамор, вообще любой поделочный камень не имеют с ним абсолютно ничего общего. Твердый камень диктует совершенно иные условия при работе с ним. Это материя и материя самоценная, в отличие от других материалов. И эта материя имеет особую энергетику, для раскрытия которой необходимо использовать и свет, и цвет, и объем—все эти свойства в совокупности. Кроме того, камень не прощает мастеру абсолютно никаких ошибок…

Корр.: И это Вам нравится?

С.Ш.: Да, мне это нравится. Это ставит перед мастером определенные довольно жесткие рамки, за которые он выйти не в состоянии. И мастер пытается в этих замкнутых рамках найти в себе силы и способности воплотить то, что он воплотить стремится. Воплотить и на духовном, и на материальном уровне…

С. Шиманский

"Туманность тельца" 2009г.

В конечном итоге, если художник работает с камнем и не разрушает его сути, или, вернее, разрушает ее минимально, то у него получается самоценная вещь. Но если художник ломает суть камня, подчиняя ее своим задачам, ничего хорошего из этого, как правило, не получается. Я не буду называть конкретных имен, а просто скажу, что есть в Петербурге люди, которые достаточно талантливы и сильны как художники, но камень, как материал для выражения своих идей, они, скажем так, грамотно использовать не в состоянии…

Корр.: Ряд Ваших последних работ демонстрирует совершенно новое пластическое мышление. Вы и дальше будете двигаться в этом направлении или ограничитесь единичными экспериментами?

С.Ш.: Для меня каждая работа—это эксперимент.Эксперимент, дающий мне неоценимый опыт. Что же касается нового пластического мышления, то это для зрителя такое мышление является чем-то новым, а не для меня. Во мне все это живет уже довольно давно, просто до недавнего времени не было возможности реализовать эти замыслы в материале…

Я стремлюсь воплощать то, что я задумываю, поскольку невоплощенные замыслы меня сильно внутренне мучают. Мне необходим эмоциональный выплеск, а выплеск этот всегда происходит через поиск, через эксперимент. И поэтому я и дальше буду пытаться реализовать свое собственное понимание того, что именно является искусством в области работы с твердым камнем. И уж конечно кому-то мой подход покажется не вполне традиционным.

Корр.: Считаете ли Вы, что Ваш новый пластический стиль более адекватен камню как материалу? Вообще, что лучше для работы с камнем—стилизация или натуралистичность?

С.Ш.: Камень камню рознь. Поэтому все зависит от выбранного материала и от индивидуальности мастера, с этим материалом работающего. Все художники писали одними и теми же красками. И кто сможет сказать, что этим краскам более соответствует—живописная манера Ван Гога или живописная манера Тициана? У каждого из этих художников был свой собственный подход, и каждый из них имел право на существование.
Фактически в камне до сих пор нет формальной пластики как таковой. Все известные мне пластические приемы в той или иной степени реалистичны, и мои новые работы, по большому счету, тоже не являются исключением. Другой вопрос, что десять лет назад я таких вещей не мог делать по определению. Нужно было это осознать и выносить в себе…

И в дальнейшем в моих работах, наверное, будет еще больше формального. Почему? Да потому, что в моих глазах твердый камень к этому располагает. Особенно прозрачные и полупрозрачные породы—в них скрыто столько возможностей, что реалистичной манеры изображения для их реализации просто недостаточно…

Корр.: Любопытно, что вопреки сложной экономической обстановке в стране, большинство художников в Петербурге по-прежнему придают больше значения художественным достоинствам своих работ, а не их соответствию существующему покупательскому спросу. Чем, на Ваш взгляд, можно объяснить такую ситуацию?

С.Ш.: Я считаю, что для художника не существует таких понятий, как «кризис», «тяжелые времена», «легкие времена», «благоприятные условия» и так далее. Лично для меня вообще есть только одно понятие—время. И этого времени у меня осталось уже не так уж и много. Я это понимаю и понимание это, как меч, постоянно нависает у меня над головой. Поэтому для меня неважно, что там, на улице—экономический кризис или экономический подъем, Великая Депрессия или Эпоха Возрождения. Просто мне еще очень многое нужно успеть сделать и я это ясно осознаю…

Корр.: Как Вы оцениваете общий художественный уровень камнерезной пластики в Петербурге сегодня? Интересны ли Вам работы молодых мастеров?

С.Ш.: Это довольно тяжелый, даже больной в чем-то для меня вопрос. На мой взгляд, в Петербурге сейчас не самая оптимистичная картина наблюдается. Уровень развития ремесла достаточно высоко поднялся за последние годы, и может, наверное, взлететь еще выше. И есть много мастеров, которые виртуозно научились камень резать, но художников среди них, к большому моему сожалению, практически нет…

Это, наверное, бич материала. Как любой мастер, принимающий свое дело близко к сердцу, я много думал над этими вопросами. Твердый камень—это материал, который требует для себя очень много времени, труда и эмоциональных затрат. И люди, преодолевая эти трудности, осваивают ремесло, тратя на это годы. Некоторые из них переходят в некое другое качество, но людей таких, к сожалению, очень мало. Среди молодого поколения я могу выделить лишь трех-четырех человек, которые переросли сугубо ремесленный уровень. Вся беда в том, что нет как таковой школы, традиции, а есть лишь определенное наследие, на базе которого эту школу надо создавать. И это уже дело молодых—осмыслять, развивать, выводить на новый уровень. Не знаю, насколько молодежь задумывается о том, что кроме мастеров двадцатого века, были и более древние художники, сотни лет назад жившие, которые уже тогда в своих вещах поднялись до уровня высокого искусства…

Хотя ситуация, надо сказать, не совсем уж плачевная. На сегодняшний день в городе не менее двухсот человек профессионально с материалом работают. А ведь еще лет пятнадцать назад их было десятка два от силы. Одно это уже радует…

Корр.: А есть ли существенная разница между той атмосферой в камнерезных кругах Петербурга, которая присутствует сейчас, и той атмосферой, которая была в начале 90-х годов?

С.Ш.: Сложно сказать. Я уже говорил, что сейчас в Петербурге много людей, работающих с камнем, но мало личностей. Тогда же было мало людей, но много личностей среди них...
Пожалуй, из выраженных положительных тенденций в последнее время можно отметить некоторую смелость в экспериментах. Причем не только в Питере, но и на Урале. У некоторых мастеров в работах присутствуют очень интересные пластические ходы, какая-то общая раскрепощенность мышления. В девяностые годы ничего подобного не было…

Корр.: Ну а в целом, на Ваш взгляд, камнерезная пластика в России перешагнула границы декоративно-прикладного, интерьерного искусства?

С.Ш.: Нет, камнерезная пластика в целом еще не перешагнула. Но есть отдельные вещи, работы некоторых мастеров, которые эту границу перешагнули, и перешагнули не раз. И есть уверенность, что таких вещей с каждым годом будет все больше и больше…

Корр.: Недавно прекратила свое существование Школа Камнерезного Искусства. Многие считают, что вместе с нею существование прекратила также и целая эпоха в камнерезном искусстве Петербурга. Так ли это на Ваш взгляд?

С.Ш.: Для того, чтобы ответить на этот вопрос, я хотел бы разобраться—а чем, собственно, была Школа Камнерезного Искусства? Почему все придают ей такое важное значение?

Корр.: Школа Камнерезного Искусства сыграла для камнерезной среды Петербурга такую же роль, какую сыграл Андрей Ананов для ювелирного дела. Многие мастера прямо или косвенно испытали влияние этой мастерской, ориентировались на нее, отталкивались от того, что в ней делалось. Кроме того, это была не просто мастерская—это был великолепный коллектив во главе с Шиманским и Корниловым, который своей деятельностью очень высоко поставил планку мастерства в определенный момент. Именно потому ее закрытие как таковое—это закрытие целой эпохи…

С.Ш.: Да, наверное, это так. Безусловно, какой-то толчок она многим действительно дала. Тем не менее, закрытие любой мастерской—это эволюция. Нормальный, логически обусловленный этап развития. Да, когда-то всем нам было уютно и комфортно в составе Школы Камнерезного Искусства. Однако теперь нам комфортнее без этого объединения. Художнику всегда и во все времена было легче работать в одиночку, нежели в коллективе. И поэтому ничего страшного не произошло, просто время все расставило на свои места. Лично я не жалею о времени, проведенном в составе Школы Камнерезного Искусства, но и особой скорби по поводу ее кончины также не испытываю…

Корр.: Каким породам твердого камня Вы отдаете предпочтение в своем творчестве?

С.Ш.: Больше всего я люблю кварц и его производные. У этого минерала масса изумительных свойств, дающих художнику практически неограниченные возможности при работе с ним. Во-первых, это оптические свойства, конечно. Во-вторых, уникальные качества кварца как резьбового материала—он хрупкий, но податливый, не очень вязкий, но обладает хорошей твердостью…

Все это при правильном подходе позволяет мастеру получить шикарный результат. Так что, моей любимой породой камня был и остается кварц. Или, вернее, вся минеральная кварцевая группа…

Корр.: Каковы Ваши ближайшие творческие планы?

С.Ш.: У меня есть несколько идей, которые уже давно мешают мне спокойно спать. И их надо реализовать, чтобы освободить место для следующих замыслов. А на это необходимо время, причем колоссально количество времени при моем отношении к качеству проработки. Я ведь довольно плохой ремесленник и работаю очень медленно. В Петербурге есть масса людей, которые гораздо быстрее и лучше меня режут по камню…

Ну а если подробнее, то я собираюсь не только с кварцем, но и с глухим породами камня поработать. Также мне интересно было бы попытаться реализовать свои представления о взаимодействии камня и металла. Дело в том, что работа с металлом подразумевает использование одной пластики, а работа с камнем—другой, часто абсолютно противоположной. Я же хочу столкнуть между собой возможности этих материалов для гармоничного и цельного проявления идеи. Так что на ближайшие год-два у меня планов достаточно…

 

Июнь 2009г.






 

МНЕ НРАВИТСЯ!

Поиск по сайту

Галерея Сизифа

МЫ НА FACEBOOK!



Последние новости

Популярные

Новости OpenSpace

Блог Скурлова В.В.

  • Подарки и награды за строительство Ливадийского дворца. 1911 год
Яндекс.Метрика
Besucherzahler Russian brides dating agency
счетчик посещений