Лучший из лучших

Голосование

Работа года
 

Полезные ссылки

Инструмент из Германии
Баннер
Баннер
made in Germany
Ошибка
  • Ошибка при загрузке канала данных.
1 Сизиф 2010

ХАРАКТЕР И МАТЕРИАЛ

Скульптор Даши Намдаков сегодня является одним из самых популярных и признанных мастеров этого жанра не только в Россссии, но и во всем мире. По своему собственному признанию, художник абсолютно счастлив. Единственная вещь, которой ему постоянно не хватает–это время. Тем не менее, невзирая на постоянную нехватку дней, часов и минут, художник все же согласился ответить на ряд вопросов, которые задал ему наш корреспспондент нашего альманаха…

Корр.: Насколько мне известно, вы родились в Забайкалье, в семье потомственного художника-дархана. Были ли среди тех материалов, с которыми работал Ваш отец или его коллеги, какие-то твердые цветные камни?

Даши Намдаков: Да, но их было совсем немного. Камень является не вполне традиционным материалом для буддийской культуры, поэтому, если какие-то породы камня и используются художниками, то это бирюза и лазурит. Кроме того, используются еще и различные кораллы, но в основном–металлы, дерево, кость, краски…

Корр.: Мне доводилось слышать, что некоторое время назад, когда Вы уже были зрелым художником, Вы хотели сделать коллекцию своих работ в камне. Как Вы вообще воспринимаете камень? Интересен ли он Вам как материал

Д.Н.: Да, мне очень интересен цветной камень, хотя я не уверен, что смогу когда-нибудь серьезно с ним поработать. Ведь я, прежде всего, скульптор и работаю по большей части с бронзой и другими металлами. С камнем же мне пока не удалось достичь полного понимания…

Дело в том, что камень меня сковывает, ограничивает своей трудоемкостью. Он требует от художника очень много времени, а времени-то мне как раз и не хватает. Я не могу в силу своего характера в течение года заниматься одной-единственной идеей. К сожалению, я к ней остыну быстрее, чем успею ее реализовать. Поэтому я и выбрал для себя бронзу как тот материал, который по своим свойствам совпадает с моей внутренней динамикой…

Корр.: Однако существует глубочайшая историческая связь между скульптурой и камнем как материалом. Бронза и металл вообще появились в скульптуре гораздо позже. Как Вы считаете, насколько меняется восприятие работы в зависимости от того, из чего она сделана–из камня или из бронзы?

Д.Н.: И в том, и в другом случае надо знать, надо чувствовать материал таким образом, чтобы суметь вдохнуть в него жизнь. И мне иногда кажется, что заставить задышать камень все же несколько легче, чем бронзу. Бронза–изначально холодный, человеком придуманный и потому менее естественный, чем камень, материал. Материал, представляющий собой искусственное смешение различных металлов. Камень же изначально живой, природой рожденный и от природы красивый материал. И мне кажется, художнику с таким материалом работать легче…

Раньше я много работал с бивнем мамонта и с костью–это тоже материалы, очень приятные и руке, и глазу. К сожалению, сейчас я использую их гораздо меньше–в первую очередь из-за тех ограничений в размере, которые они за собой влекут. Поскольку меня тянет к крупным формам, то я работаю с бронзой. У бронзы, в отличие от других материалов, нет никаких границ, она позволяет создавать формы любой сложности. И это полностью соответствует моим потребностям…

Корр.: Как вы оцениваете художественный уровень работ русских камнерезов?

Д.Н.: Совершенно искренне могу сказать, что общий уровень очень высок. Я в этом очередной раз убедился, просмотрев ваш журнал, в котором опубликовано много работ просто замечательных. Меня постоянно поражает и радует то, что у нас в некоторых областях мастерство находится на высочайшем, почти недостижимом уровне. Это не только резчиков по камню касается, но и мастеров, которые холодное оружие делают, например. И я смотрю на многие вещи и понимаю, что сам никогда ничего подобного сделать не смогу, поскольку для этого совершенно иной характер иметь надо…

Корр.: Я читал в одном из интервью Ваше высказывание о том, что Вы в равной степени ощущаете себя и азиатским художником и европейским, являясь, таким образом, художником евразийским. Не могли бы Вы как-то подробнее прокомментировать эту очень интересную характеристику?

Д.Н.: На самом деле все очень просто. Я действительно чувствую себя евразийским художником, поскольку родился в Сибири и являюсь жителем Азии, а профессиональное обучение получил в европейских традициях. Такой симбиоз азиатского мышления и европейской профессиональной школы приводит к появлению двоякого, но гармоничного результата. И поэтому, чем бы я не занимался–скульптурой или графикой, у меня получаются произведения, лежащие на стыке двух культур–Азиатской и Европейской. Эти особенности мышления сложились у меня сами по себе, естественным образом, и я никогда не испытывал в связи с ними какие-то сложностей. Наверное, можно сказать, что эта Евразия у меня в подсознании находится…

Кроме того, у меня был прекрасный учитель–Лев Николаевич Головницкий, который культивировал во мне эти особенности, всесторонне их развивал. И я очень благодарен ему за то, что он для меня сделал. Если бы не он, то я мог бы многое потерять и мне, наверное, было бы гораздо сложнее вернуться к своим корням…

Корр.: Вы высоко оцениваете ту школу обучения, которая была и есть сейчас в России?

Д.Н.: Да, очень высоко. Я вообще считаю, что российская академическая школа очень сильна. Благодаря закрытости в советский период она сумела сохранить свои лучшие качества, которые позволяют художнику получить сегодня прекрасные профессиональные навыки. Меня, конечно, нельзя назвать академичным художником, но ведь еще Пикассо в свое время говорил, что сначала нужно научиться, а лишь потом забыть. В моих скульптурах, если вы обратили внимание, все пропорции искажены, переломаны. И, тем не менее, они все же гармоничны, в них есть то соотношение несоотносимого, которое дает им право на существование. И я думаю, что если бы у меня не было академической школы, то я не смог бы сделать эти формы достаточно убедительными…

Хотя все это, конечно, очень индивидуально. Есть художники, которые, не имея художественного образования, могут создавать прекрасные и гармоничные вещи. Однако я все же сторонник профессиональной школы.

Корр.: Вы не являетесь анималистом в классическом понимании этого слова, но образ животного, на мой взгляд, все же является основным в Вашем творчестве. И даже образ человека у Вас тоже сливается с природой и воспринимается как образ некого животного, или, вернее, природного создания. Вы действительно его так трактуете в своем творчестве или я ошибаюсь?

Д.Н.: Я вообще постоянно стремлюсь к природе и потому человек для меня изначально–тот же самый зверь, которого создал Бог. И я пытаюсь отыскать в любом животном именно ту пластику, которая ему свойственна и выражается во взгляде, характере, движении. Я смотрю на человека или на животное в том виде, в каком они существуют в природе, и пытаюсь создать свою версию, часто осознанно отходя от реальности. Главное, чтобы зритель, глядя на работу, чувствовал–да, такими эти создания тоже могут быть…

Корр.: Недавно Вы успешно реализовали свои замыслы в области ювелирного искусства, которое сегодня напрямую зависит от различных производственных технологий. К сожалению, эти технологии постоянно навязывают художнику множество универсальных решений, в результате чего плоды его труда часто обезличиваются, теряют индивидуальность. Однако в Ваших работах сохраняется необыкновенно сильное личное начало, какая-то особая энергетика. Как Вам удается этого добиться?

Д.Н.: В последнее время я очень много думаю об этом. Да, у меня в мастерской стоит самое лучшее и самое современное оборудование, приобретенное за сумасшедшие деньги. Однако в дальнейшем мы будем использовать его все меньше и мень-ше, отдавая предпочтение тем же рукотворным приемам, которые использовали еще наши деды. Оборудование со временем будет играть лишь вспомогательную роль, а вся основная масса труда будет делаться вручную. И понимание того, куда нам нужно двигаться, появилось сравнительно недавно…

Иногда для того, чтобы вещь ожила, ее надо сделать более естественной. Поэтому в ближайшее время я собираюсь заняться коллекцией, в которой особое внимание будет уделено драгоценным камням в их первозданном, природном виде. И сейчас я вместе со своими друзьями занимаюсь поиском по всему миру крупных драгоценных камней–изумрудов, сапфиров и т.д. Причем камни эти не обязательно должны быть высшего качества–главное, чтоб они имели красивую естественную форму. Отталкиваясь от этого материала, мы и будем создавать некие произведения, среди которых будет и традиционные ювелирные украшения, и миниатюрная скульптура…

Корр.: Многие художники, а особенно скульпторы, которые тяготеют к крупному масштабу в своих работах, испытывают постоянную угнетенность как творческая личность, поскольку, не имея общественного признания, не имеют и средств для создания своих работ. Вам же удалось добиться полного признания, Вы имеете возможность реализовать любые свои замыслы… Скажите, Вы счастливый человек?

Д.Н.: Да, я очень счастливый человек, хотя стал я таким не в одночасье. Институт я закончил в 1992 году, а потом долго зарабатывал на жизнь всем чем угодно, но только не искусством...

Девяностые годы для Сибири были очень тяжелым временем, как, впрочем, и для всей России. Но я сумел сконцентрироваться, открыл маленькую ювелирную мастерскую, и на заработанные деньги создал за несколько лет свою первую скульптурную коллекцию. И лишь в 2000 году, после первой персональной выставки в Иркутске, я проснулся, если можно так выразиться, знаменитым. Потом была Москва, успех, признание. И постепенно пришло ощущение той свободы, которая и является, конечно, счастьем для любого художника…


Январь 2010г




 

МНЕ НРАВИТСЯ!

Поиск по сайту

Галерея Сизифа

МЫ НА FACEBOOK!



Последние новости

Популярные

Новости OpenSpace

Блог Скурлова В.В.


Яндекс.Метрика
Besucherzahler Russian brides dating agency
счетчик посещений