Лучший из лучших

Голосование

Работа года
 

Полезные ссылки

Инструмент из Германии
Баннер
Баннер
made in Germany
Ошибка
  • Ошибка при загрузке канала данных.
1 Сизиф 2009

Марина Лопато

О ЧУВСТВЕ ВКУСА И НОВЫХ ТЕНДЕНЦИЯХ

Марина Николаевна Лопато, ведущий научный сотрудник Отдела Западноевропейского искусства Государственного Эрмитажа, является также давним союзником и покровителем резчиков по камню в стенах одного из крупнейших музеев мира. Наблюдая за возрождением и развитием мелкой камнерезной пластики в Петербурге с конца 80-х годов прошлого века, Марина Николаевна имеет ясное представление о тех успехах, которых за последние двадцать лет добились мастера, работающие в этом специфическом направлении декоративно-прикладного искусства. И поэтому нам было особенно приятно, когда Марина Николаевна согласилась ответить на ряд вопросов редакции нашего альманаха. Беседа, которая протекала в легкой и непринужденной обстановке, доставила искреннее удовольствие обеим сторонам…

Корр.: Вы являетесь одним из крупнейших специалистов по наследию Карла Фаберже в мире. А насколько интересны для Вас работы современных мастеров, занимающихся резьбой по твердому цветному камню?

Марина Лопато: Вы знаете, я не уверена, что являюсь одним из крупнейших специалистов по Фаберже в мире. Крупным специалистом может считаться тот, кто в состоянии установить подлинность предмета, атрибутировать его. А я далеко не всегда могу это сделать. Здесь много причин — и нехватка каких-то архивных документов, и отсутствие лаборатории, в которой можно было бы провести подробный анализ.

Дело в том, что с Фаберже я столкнулась довольно случайно. В начале 80-х стали появляться подделки, которые, видимо, переправлялись за границу. И мне, тогда еще довольно молодому специалисту, пришлось разбираться с этими вещами, так как меня вызывали в «серый дом» для определения их подлинности. Надо было быстро учиться, а литературы не хватало, и я пошла в архивы в поисках материала о Фаберже. Потом я написала статью, которую опубликовали за границей. Судя по всему, это была бомба, так как спустя некоторое время Кеннет Сноумен, один из крупнейших знатоков Фаберже на Западе, написал на нее отзыв в таком духе, что вот, мол, большевики нам столько лет никакой информации не давали, а теперь молодежь показывает, что мы мало что знаем.
И, кроме того, специализация на Фаберже среди сотрудников Эрмитажа в те времена невысоко котировалась. Все это считалось дурным вкусом.


Корр.: А какого, кстати, мнения по этому поводу придерживаетесь Вы?


М.Л.: По поводу художественных достоинств работ Фаберже? На этот вопрос нельзя ответить однозначно. Среди огромного количества созданных им работ есть и великолепные изделия, настоящие шедевры, но есть также и вещи, которые иначе как дурновкусными и не назвать. Во многом это издержки того, что Фаберже был заложником той ситуации, в которой находился. Сам-то он, скорее всего, обладал вкусом безупречным. Но, являясь поставщиком императорского двора, он вынужден был постоянно подстраиваться под столь важного заказчика.
Инициатива исходила по большей части от императорской семьи, а не от самого Фаберже. И предпочтения императрицы Александры Федоровны играли тут решающую роль. А у принцессы из маленького немецкого герцогства Гессена был довольно провинциальный вкус. Но у нее была претензия на то, что она в искусстве разбирается, в том числе и в ювелирном. Более того, Александра Федоровна иногда сама рисовала эскизы, которые навязывала Фаберже. И дело там было уже не только в художественном вкусе, но и в том, что многие ее затеи было невозможно исполнить технически. И Фаберже с ведущими своими мастерами либо затягивал заказ, якобы теряя эти «эскизы», либо втайне вносил в проект изменения.
Кроме того, сам Фаберже был, в первую очередь, руководителем огромного предприятия, имевшего ряд филиалов. Я думаю, что при таких объемах производимой продукции фирма просто не в состоянии была все делать идеально. Это заметно даже в самых дорогостоящих и известных произведениях. Когда мы составляли акт приемки пасхальных яиц из коллекции Вексельберга, то обнаружили ряд совершенно недопустимых моментов. Пайка оловом, например. Конечно, многие предметы были повреждены – ведь их постоянно возили по всему миру. Но эти пайки, безусловно, появились не только в результате позднейшей реставрации.
Мы отвлеклись, однако. Вы спрашивали про современных мастеров? Конечно, мне очень интересны современные работы. Причем работы не только резчиков по камню, но и ювелиров. Другое дело, что я не могу посвящать современным мастерам столько времени, сколько бы хотела. Очень много различной текущей работы в Эрмитаже, которую я просто обязана делать. Возможно, в будущем я смогу уделять этому вопросу несколько больше внимания, чем сейчас.


Корр.: Почему, на Ваш взгляд, камнерезное искусство наших дней не вызывает интереса у таких коммерческих структур, как аукционные дома Sotheby’s или Christie’s, которые уже много лет занимаются популяризацией Фаберже на рынке искусства?


М.Л.: Ну, я думаю, что причина самая прозаическая — время еще не пришло. Слишком уж недавно все эти работы сделаны. И потом я не уверена, что они в полной мере информированы о современных работах. А вы пытались с ними каким-то образом связаться?


Корр.: Нет, к сожалению…


М.Л.: Ну вот, видите. На самом деле они полностью сосредоточены на укреплении позиций Фаберже на рынке, поскольку именно это приносит им действительно большие доходы. Кроме того, мне кажется, что начинать нужно все-таки не с таких серьезных аукционных домов, как Sotheby’s или Christie’s, а с каких-то более скромных организаций. Ведь существуют и другие аукционы — заручиться их поддержкой будет гораздо легче.


Корр.: Вы неоднократно входили в состав жюри конкурса «Ювелирный Олимп» и, надо полагать, имеете определенное представление о тех тенденциях, которые возобладают среди художников, работающих с твердым цветным камнем в Петербурге. Вы разделяете мнение о том, что в последние годы камнерезное искусство в нашем городе перешло на качественно иной уровень и уже не является ДПИ как таковым?


М.Л.: Так... Давайте-ка уточним, какие именно тенденции вы имеете в виду?


Корр.: Стремление утвердить в резьбе по камню те приоритеты, которые свойственны прежде всего скульптуре. Вообще тенденцию к использованию пластического языка, который характерен для эпохи модернизма и не всегда адекватен камню как материалу…


М.Л.: Да, безусловно, такие тенденции существуют, но я не могу сказать, что они вызывают у меня отторжение. Дело в том, что сейчас не только в камнерезной пластике, но вообще в искусстве довольно затруднительно провести точную видовую или жанровую идентификацию того или иного явления. Повсеместно используется такой термин — арт-объект. И, пожалуй, многие из тех работ, которые экспонировались на «Ювелирном Олимпе» в последнее время, и нужно воспринимать не как камнерезную пластику или скульптуру, а именно как арт-объекты. Такой подход к их восприятию будет гораздо ближе к истине.
У каждого художника есть свои приоритеты, свои цели. Один пытается выявить какие-то свойства камня, другой стремится к выразительной форме, третий вкладывает в свою работу какой-то смысл или идею. Каждый из этих подходов по-своему представляет интерес, а потому не только уместен, но и необходим. И если какая-то экспериментальная по своей сути работа не очень хорошо состыковывается с использованным материалом, то это побочный эффект эксперимента. Эксперимент ведь и не может всегда быть удачным.
В истории искусства можно обнаружить множество примеров, в которых присутствует некоторая неадекватность материалу. И даже в камнерезной пластике это может быть свойственно не только работам тех художников, которые каких-то современных тенденций придерживаются.
За примерами далеко ходить не надо — посмотрите на работы уральских мастеров, делающих многоцветные фигуры, которые стилистически весьма архаичны. Едва ли можно сказать, что для них важно выразить идею именно в данном материале. Органичной связи как таковой нет. Внешне это не камень, а скорее фарфор.
Ну, а что касается перехода на качественно иной уровень, то он произошел уже довольно давно. Если посмотреть на работы Фаберже непредвзято, то становится очевидно, что это по большому счету игрушки, дорогие безделицы, основное предназначение которых — радовать, забавлять их владельца. А современные мастера стремятся в своих работах что-то выразить, вложить в них какие-то идеи или чувства. Это вещи более глубокие, несущие на себе отпечаток личности художника.


Корр.: Вы выделяете для себя каких-то художников или мастеров, занимающихся резьбой по камню? Работы каких мастеров производят на Вас наиболее сильное впечатление?


М.Л.: Да, я могу назвать несколько имен. Шиманский, Веселовский, Ананьев, Фалькин...
В работах этих мастеров присутствует и художественная выразительность, и постоянный поиск идей. Это художники думающие, способные к глубокому осмыслению образа. У них видна и работа с материалом, и с формой, которой они стремятся передать свою мысль. Поэтому они создают очень интересные и разноплановые композиции. Вот рыба-скелет с такими выраженными ребрами. Или эти попытки передать какие-то идеи вселенского масштаба — модель мироздания, увенчанная фигуркой младенца (имеются в виду работы Антона Ананьева «Рыба-скорпион» и «Лабиринт».—Прим. ред.). Несколько претенциозно, но это вообще свойственно юности. Со временем это пройдет.
Пожалуй, можно еще Владимира Путрина упомянуть. У этого мастера очень серьезный потенциал. И я надеюсь, он сумеет его тем или иным образом реализовать в ближайшие несколько лет.


Корр.: Серьезные коллекционеры на Западе в процессе формирования своих коллекций, как правило, тесно сотрудничают с авторитетными искусствоведами. За последние несколько лет в России сложился целый класс коллекционеров, увлеченно собирающих мелкую камнерезную пластику. Однако, собирая коллекцию, они предпочитают ру-ководствоваться своим собственным вкусом, который часто оставляет желать лучшего.
Скажите, согласились бы Вы проконсультировать человека, стремящегося обзавестись действительно серьезной коллекцией камнерезных работ?


М.Л.: Это достаточно сложный вопрос. Наверное, заниматься этим постоянно, сделать это своей профессией—нет, не хотела бы.
Недавно мне демонстрировали одну серьезную коллекцию, состоящую из современных работ. Довольно крупное собрание, мне было очень любопытно. Но в итоге я для себя сделала вывод, что мои представления о том, что, собственно, хорошо в этой области, запросто могут и не совпадать с мнением коллекционера. А большинство этих коллекционеров, как мне кажется, люди очень состоятельные, богатые и потому довольно капризные. Они ведь в большинстве случаев хотели бы получить не какую-то консультацию объективную, а скорее авторитетное подтверждение правильности своего собственного выбора. И многим из них вряд ли понравится то, что я могла бы им сказать по этому поводу.
Поэтому заниматься профессионально формированием чьих-то коллекций у меня желания не возникает. Впрочем, если мне кто-то принесет какие-то работы и пожелает просто выслушать мое мнение об их достоинствах или недостатках, то я ему отказывать не буду.


Корр.: В последнее время ходит много слухов о предстоящей выставке в Эрмитаже, которая, по мнению некоторых, может стать поворотным моментом в судьбе камнерезного искусства. Не могли бы Вы пролить свет в этом вопросе для наших читателей? Есть ли шанс увидеть когда-нибудь экспозицию работ современных мастеров в стенах крупнейшего музея нашей страны?


М.Л.: Да, такой шанс, безусловно, есть. Полное завершение всех работ по ремонту помещений, предназначенных для музея Фаберже и демонстрации в них экспозиции камнерезного искусства, предполагается осуществить уже к концу следующего года. Там в общей сложности будет три до-статочно вместительных зала. И я твердо намерена добиться возможности в одном из этих залов разместить экспозицию современной камнерезной пластики. Таким образом, я надеюсь, ждать вам осталось совсем немного…


Январь 2009г.

 

МНЕ НРАВИТСЯ!

Поиск по сайту

Галерея Сизифа

МЫ НА FACEBOOK!



Последние новости

Популярные

Новости OpenSpace

Блог Скурлова В.В.


Яндекс.Метрика
Besucherzahler Russian brides dating agency
счетчик посещений